Прототипом легендарного майора Вихря был белорус Алексей Ботян

Многие зрители помнят снятый по сценарию Юлиана Семенова телефильм «Майор Вихрь». В нем рассказывается о гибели советской разведывательной группы, спасшей древнюю столицу Польши город Краков от уничтожения отступающими гитлеровцами. Спустя годы, когда были рассекречены некоторые материалы, выяснилось, что одним из прототипов майора Вихря был наш земляк Алексей Николаевич Ботян. Сейчас бывший разведчик живет в Москве и, как пишут российские СМИ, до сих пор («агент национальной безопасности» отметил в этом году свое 93-летие) ездит на велосипеде, играет в волейбол, ходит на охоту и красиво ухаживает за женщинами. Поэтому, когда Алексей Николаевич приехал в Беларусь, я не могла не воспользоваться возможностью встретиться с человеком-легендой и проверить «оперативные данные» из первых рук.

Зайцев ловил голыми руками

– Алексей Николаевич, ваш племянник, с которым мне удалось пообщаться до интервью, рассказал, что вы заядлый охотник. Еще будучи подростком зайцев ловили в поле голыми руками. Догоняли и хватали за уши…

– Да и сейчас могу выехать в лес, уток пострелять. Я родом из деревни Чертовичи, что на Воложинщине. В наших лесах было очень много жив-ности, и местные жители частенько выходили на промысел. Твердая рука и меткий глаз не раз пригодились мне в дальнейшей работе. Так, звание польского унтер-офицера я получил досрочно за то, что отлично выполнил поставленную задачу. Перед самой войной меня призвали в армию, служил наводчиком в зенитной артиллерии под Вильно. На учениях перед нами летал самолет, на расстоянии примерно в сто метров он тащил за собой мешок. Этот мешок и был нашей целью, которую я поразил с первой попытки. А через несколько недель, с 1 сентября 1939 года, обстреливали не учебные – боевые немецкие самолеты. Пока отступали, я сбил три «юнкерса».

Из польской армии в НКВД

– Как получилось, что простой деревенский парень спустя всего несколько лет стал организатором операций, которые сегодня преподаются в специальных учебных заведениях как пример классических разведывательно-диверсионных действий?

– Под Луцком польские соединения остановила Красная Армия, и я попал в советский плен. По железной дороге нас отправили домой. В Сарнах я встретил своего дядьку Дмитрия, который был мобилизован и направлялся в родные места. Но когда поезд тронулся, я по звездам определил, что мы двигаемся не на север, а на восток. «Давай сбежим!» – предложил я, и, пока поезд не набрал ход, мы спрыгнули и вернулись на станцию. Как только приехали в Барановичи, меня снова задержал патруль, но и здесь мне пришлось применить хитрость. Ко мне приставили молоденького солдатика. Я ему говорю: «Дай воды, напьюсь и вернусь», – а сам за угол – и ходу. Вернувшись домой, вступил в комсомол, стал учительствовать. Но ненадолго. Кому-то, видимо, приглянулась моя анкета, в которой говорилось и про неплохие физические данные, и про сбитые «юнкерсы», и про то, что я владею немецким и польским языками (на немецком говорил отец, который некоторое время жил в Германии). В мае 1941-го меня вызвали в Москву, в школу разведки НКВД.

Покушение на Ханса Франка

– Нашим читателям будет интересно узнать и еще об одном факте, связывающим вас с Беларусью. В 1945-м году вместе с диверсионной группой Ивана Золотаря, участвовавшей в ликвидации в Минске гауляйтера Кубе, вы готовили покушение на гитлеровского наместника в Польше Ханса Франка…

– Нам удалось завербовать личного камердинера Франка поляка Юзе-фа Путо. Путо должен был установить английскую мину в резиденции генерал-губернатора, но накануне советские войска прорвали фронт и Франк сбежал.

Коленки никогда не дрожали

– В числе эпитетов, которыми вас награждают мои коллеги-журналисты, есть прилагательное «бесстрашный». Вам действительно никогда не было страшно?

– Если скажу, что было – совру. Но и если отвечу, что нет, это тоже будет неправдой. Признаюсь, были такие моменты, когда только выдержка и само-обладание позволяли выйти живым из опасной ситуации. Однажды под Краковом ко мне подошел поляк и сказал, что отряд власовцев хочет к нам присоединиться. Я взял несколько своих хлопцев. Пришел в хату, разговариваю с хозяйкой о том о сем. А поляк в это время куда-то ушел. Вдруг во двор въезжают немцы. Ну, думаю, все. Неужели эта сволочь сдала? Но немец вошел в дом, окинул меня взглядом, попросил у хозяйки ведро и вышел.

– Коленки, наверное, все же дрожали?

– Нет. Даю вам честное слово. У меня был девиз: «Живым не сдаваться». Поэтому всегда держал под одеждой оружие. А еще помнится случай в Украине, в 1943 году. Ехал из партизанского отряда на задание на лошади, и вдруг летит немецкий самолет. Снизился и давай стрелять. Лошадь сделала несколько шагов и рухнула. В это время самолет стал кружить надо мной: летчики хотели убедиться, что я мертв. Я лежал не шелохнувшись, и самолет улетел.

– Как вам удавалось находить общий язык с людьми? Ведь цена ошибки – жизнь. А вам не единожды приходилось вербовать помощников…

– Нужно знать не только язык, но и историю, менталитет, традиции народа. Мне всегда везло на людей, крупных провалов не было. Хотя встречались жулики, которые могли взять деньги, а задание не выполнить. Но это больше относится к послевоенной работе.

«Удача была на моей стороне»

– Вас считают везунчиком. В чем, на ваш взгляд, секрет успеха?

– Я оптимист. Всегда верил только в хорошее, и за это удача была на моей стороне. Судите сами, я прошел всю войну от Москвы до Кракова, и меня даже не ранило. Маленько у виска зацепила пуля, но только кожу поцарапала. А еще не нужно никогда никому завидовать. Я никогда не выпрашивал ни должности, ни звания. Меня несколько раз представляли к званию Героя, но каждый раз высокие чины вспоминали о моем унтер-офицерстве у Пилсудского, так что свою золотую Звезду я получил только в девяносто лет. И всегда считал себя счастливым человеком.

– В прошлом году на экраны вышел художественно-публицистический фильм о вас, который так и называется «Счастье разведчика»…

– Этот фильм снимали по моим рассказам, но, конечно, режиссер внес некоторые коррективы. Главную роль сыграл молодой талантливый актер Александр Олешко, а премьера прошла в день моего рождения, 10 февраля. Я участвовал в съемках, побывал в тех местах, где мы воевали. До сих пор в небольшом польском городке Илжа стоит обелиск, на котором указано, что среди частей, освободивших населенный пункт, «разведывательно-диверсионная группа Ботяна – командира «Алеши», как меня часто называли товарищи. Кстати, было у меня и еще одно прозвище – «Ляксейка-калеяж», потому что я иногда ходил в железнодорожной форме – так было удобнее получать информацию о двигавшихся на восток составах. Весной 44-го, когда пробирались к Кракову, по дороге встретили бойцов из Армии Людовой. Они попросили помочь им взять город и освободить братьев по оружию из тюрьмы. Я долго сопротивлялся: мы могли себя обнаружить и тогда провалились бы планы по уничтожению Ханса Франка. Но все же решил рискнуть. Мы окружили немецкую казарму, дали несколько пулеметных очередей… А в это время людовцы освобождали своих соратников. Каждый раз, когда приезжал после войны в Илжу, меня встречали с почестями. А последний раз пришли только простые люди – все начальство проигнорировало встречу.

– Самой известной вашей операцией во время войны стало спасение Кракова. Вам удалось взорвать замок, древнюю резиденцию польских королей в местечке Новы Сонч, в котором немцы создали огромный склад боеприпасов. Не менее важной была и операция по взрыву гебитскомиссариата в Овруче Житомирской области, где погибли 80 высокопоставленных фашистов, прибывших из Берлина для борьбы с партизанами. Зато о послевоенной работе практически ничего не известно. Чем вы занимались после 9 мая 1945-го года?

– Я работал в некоторых странах… разведчиком-нелегалом. Но об этом говорить еще не пришло время…

Наталья УРЯДОВА, «ЗН», фото Артура СТРЕХА и из архива КГБ Беларуси