Незадолго до смерти Людмила Зыкина влюбилась «до безумия и навсегда»

Кто был тайным любовником Людмилы Зыкиной, зачем ей однажды пришлось купить самосвал и что хранилось в черной косметичке, которую она всегда носила с собой? За четверть века, что провел рядом с Людмилой Зыкиной ее пресс-секретарь Юрий Беспалов, он успел узнать ответы на все эти вопросы. Мы прочитали его книгу «Неизвестная Зыкина. Русский бриллиант».

Мы с ним встречались тайно

«Как-то за чашкой чая в рабочем кабинете в перерыве между репетициями я спросил: «Что такое, по-вашему, любовь?» «А никто не знает, – мгновенно ответила Людмила Георгиевна, – однозначного ответа нет. Это самая недоступная из всех великих тайн». И, помолчав немного, продолжила: «Хотя должна тебе сказать, что в ком нет любви, в том ничего нет. Это еще Гюго заметил».

Зыкина, конечно, не могла пожаловаться на скудность предложений со стороны сильной половины человечества. Руку и сердце кто только ей не предлагал! Даже за рубежом. В 1964 году во время гастролей певицы в США на одном из концертов в Лос-Анджелесе за кулисы с букетом цветов зашел черноволосый красавец лет сорока – сорока пяти, владелец нескольких предприятий по производству шоколада. Хорошо говорил по-русски. Оказалось, выходец с Украины. Алик, так он представился, пригласил гостью из России в ресторан на ужин. Затем на чашку кофе… Затем приехал в отель с огромной сумкой, до отказа набитой шоколадом, и предложил певице… выйти за него замуж. «От неожиданности я в первую минуту просто обалдела, – рассказывала Людмила Георгиевна. – Спрашиваю: «С какой это стати?» «Не могу объяснить, – отвечает, – нравишься очень и очень». «Да мало ли кому очень нравлюсь, – говорю, – главное, чтобы я любила. А потом, я хочу быть не только и не столько любимой – хочу быть понятой и находить в этом счастье. У меня на родине есть человек, которому принадлежит мое сердце. Так что не получается с замужеством, извините». После этого разговора, – продолжала Зыкина, – мне показалось, что Алик потерял всякую надежду. Но перед самым отлетом он приехал с цветами, вручил визитную карточку со множеством телефонов и адресов и молвил: «Если когда-нибудь вы скажете мне «да», я прилечу за вами тотчас в любое место земного шара». В следующие мои визиты в Америку «шоколадный» кавалер нигде не объявлялся, хотя реклама моих концертов в Штатах была достаточно обильной и подробной».

Увлечение певицей семейного номенклатурного партийного босса с юга страны Медунова, о котором Зыкина вскользь рассказала с экрана телевидения в канун своего 80-летия, не называя фамилии, места встреч и других подробностей, видимо, тоже осталось без ответа, хотя в это мало верится. «Мы с ним встречались тайно, я ни на что не рассчитывала и ничего от него не требовала, – говорила певица. – Когда заболела, он примчался ко мне в больницу с цветами, рискуя своим положением, должностью. Когда он уходил на пенсию, предложил мне соединиться. Хотел уйти из семьи и быть со мной. Но я отдавала себе отчет, что не могу стать ему хорошей женой, потому что живу творчеством. И ответила отказом». Где тут правда, где вымысел – не мне знать и судить.

Скоропалительные романтические приключения, как никакие другие в жизни певицы, окутаны великой тайной и исчезли, скорее всего, навсегда вместе с ней на Новодевичьем кладбище.

<...> За долгую жизнь в искусстве певица вдоволь наслышалась всяких пересудов, касающихся ее замужества. Ее сводили и разводили любовных дел знатоки, мягко говоря, не единожды. Когда-то в Дели старый индус по руке ей нагадал, что будет у нее не один муж, что она разведется и еще много всего такого. Он оказался провидцем, и противопоставить року было нечего. И она ни о чем не жалела.
Зыкина не видела ничего предосудительного в том, чтобы выходить замуж несколько раз. Считала, что смена второй половины ровным счетом ни о чем не говорит и что постоянство чувств – вещь вообще редкая.

Возможно, как считала певица, все страдания у нее были на сцене, на все остальное не хватало времени. И все же, говорила она, жизнь прошла весьма красиво и счастливо, несмотря на то что у нее было четыре мужа. К чести Зыкиной, ни одного из бывших супругов ей было не в чем упрекнуть – они были замечательные люди, она многому у них научилась, в каждом находила поддержку и понимание.

Первый муж, Владлен Позднов, был из хорошей семьи, работал инженером на заводе имени Лихачева. Познакомилась она с ним у брата – он был другом Владлена – осенью 1951 года. Мама его, Фредерика Юльевна, или мама Ляля, была с невесткой очень внимательна и предупредительна. Научила ее вкусно готовить, вышивать, правильно сервировать стол и другим женским заботам. Благодаря маме Ляле Зыкина обрела не только массу необходимых жизненных навыков, но и почувствовала себя женщиной. <...> Прожили они с Владленом пять лет и разошлись по-хорошему. Виной стала их физическая несовместимость в интимной жизни – слишком серьезной была разница в темпераменте между супругами, и проблема оказалась неразрешимой.

Через три года объявился новый кавалер. А дело было так. Возвращалась Зыкина после концерта поздним вечером домой в троллейбусе. Сидела в кресле, дремала. Рядом сидел симпатичный молодой человек. Вышла на остановке – он за ней. Проводил до дома. Представился корреспондентом журнала «Советский воин» Евгением Саваловым. Потом он куда-то пропал. Оказалось, ездил в командировку по заданию редакции. Вскоре встретила у него дома новый, 1957 год. Мама у Евгения тоже была женщина удивительная – добрая, с открытым сердцем, готовая помочь в любую минуту.

С новым мужем Зыкина пристрастилась к рыбалке, находя в ней отдушину от бесконечной гастрольной жизни на колесах. Удила рыбу на Истре, на Урале, на Волге, на Оке под Тарусой… Обожала и подледный лов. «И пусть не так уж богат был иногда улов, – вспоминала певица, – зато после дня, проведенного на снежной целине, чувствовала себя отдохнувшей, бодрой, легко дышалось, да и пелось всласть».
Спустя какое-то время ей стали говорить, что в ее отсутствие – а ритм гастролей тогда стал возрастать – повадился ее суженый навещать какую-то женщину. Она сначала не верила, потом все, что ей говорили, оказалось правдой. Что делать? И она сказала: «Знаешь что, я жить с тобой не буду, мне не хочется унижать ни себя, ни тебя. Давай расстанемся».

Третий муж, Владимир Котелкин, преподавал иностранные языки. Человек эрудированный, интересный. Он многому научил Зыкину и в искусстве, и в жизни. Все, что было опубликовано за рубежом о гастролях жены, он перевел, получилось два толстенных тома. В 1972 году они разошлись. «Непонятно как-то получилось, – говорила Людмила Георгиевна. – Мне в жизни ничего не доставалось легко. И надо было перебороть себя. Я не смогла на это пойти, заметив, что, бывая за границей, мой супруг стал заниматься не совсем благопристойными делами при коллекционировании икон. Я выставила его вещи за дверь, и мы разбежались в разные стороны. И потом, спустя некоторое время, дружеские отношения восстановились, в какой-либо просьбе или помощи я ему никогда не отказывала». (После развода с Зыкиной Владимир Котелкин женился на актрисе Алле Демидовой, но и этот брак просуществовал не очень долго.)

С последним мужем, Виктором Гридиным, отличным баянистом и дирижером, Зыкина прожила пятнадцать лет, создав превосходный ансамбль «Россия», ставший академическим. <...> Я не знаю, какие чувства испытывал музыкант к Зыкиной (он был моложе ее на четырнадцать лет), когда, бросив жену и двоих детей, сделал ей предложение на гастролях в Германии. «Я в какой-то момент обомлела, – рассказывала певица. – «Ты что, с ума сошел? Мы же артисты. Подумай как следует», – говорю ему. «Я все продумал», – отвечал Виктор. Так мы сошлись».

И все же наступила пора, когда они друг друга перестали устраивать. Были скандалы
и размолвки – может быть, разница в возрасте сказывалась – и по поводу деятельности ансамбля, ее детища, и по поводу взглядов в делах личных.

Я был свидетелем нескольких сцен, когда страсти накалялись до предела. Как правило, Зыкина настаивала на своем в самой резкой форме, стучала ладонью по столу и не стеснялась в выражениях. Гридин отвечал в не менее жесткой форме, считая достоинство мужчины превыше всего, он не мог допустить, чтобы им помыкала женщина, хотя бы и Зыкина.

<...> Однажды в минуту откровения Зыкина сказала мне, что в своей жизни она обожала только три вещи: любовь, песню и машину… «А как же мужья?» – спросил… «Я никого из них по-настоящему не любила», – ответила как отрезала Зыкина.

Несмотря на развод с Гридиным, Людмила Георгиевна старалась поддерживать отношения, она регулярно помогала всем, чем могла, семье Гридина от первого брака и новой жене бывшего мужа.
Случилась с Виктором беда: он серьезно заболел – начала сдавать печень (музыкант заразился вирусом гепатита во время гастролей в Афганистане), и когда врачи констатировали «цирроз печени с портальной гипотензией», с горя запил вместе с директором ансамбля А.И.Толмачевым (которого Зыкина вскоре уволила). Зыкина делала все возможное и невозможное, чтобы не спасти (спасти уже было невозможно), но хотя бы продлить Виктору жизнь. Не удалось. Гридин умер в апреле 1997 года.

После смерти Гридина она не искала нового суженого. Но вот незадолго до кончины появился врач Владимир Константинов, своего рода домашний лекарь. И Зыкина влюбилась в него, как она сказала, «до безумия и навсегда до самой смерти». Что это была за любовь, какие чувства испытывал к ней новый возлюбленный, имевший семью и детей, годившийся ей в сыновья, судить не берусь.

Все мужья и кавалеры Людмилы Георгиевны были моложе ее и немаленького роста. Как-то я ее спросил, каков ее идеал мужчины.
– Мужик должен быть умным, самостоятельным, добрым, сильным и высоким, не как плюгавенький Наполеон. <...> Согласись, маленьким мужчинам всегда присуща мания непогрешимости, величия, они хотят показаться выше, чем на самом деле».

Попав в аварию, Зыкина купила самосвал

«Управлять машиной Зыкина полюбила в 1962 году. У нее было две «Волги». За рулем черной, служебной, сидел водитель, белую, личную, водила сама. Был еще громоздкий черный «шевроле», но на нем она ездила редко, хотя салон в нем был довольно просторный, что ей всегда нравилось. К 50-летию творческой деятельности Зыкиной подарили «мерседес». Через несколько дней, пока водитель ходил за спичками или зажигалкой, «мерседес» угнали. И никакие введенные МВД планы «Перехват», «Вулкан» и другие ни к чему не привели – автомобиль как в воду канул. На мою реплику: «Машину вряд ли найдут», – она ответила: «Она мне не по душе была. Да в ней и тесно. «Волга» просторнее».

С «Волгами» проблем у нее не было никогда, кроме одного случая, когда на 95-м километре от Горького отказал двигатель. Какие-то прохвосты насыпали речной песок в первый цилиндр мотора, видимо, через отверстие для свечи зажигания, и Людмила Георгиевна долго удивлялась: «Надо же, с песком в двигателе столько километров проехала». Директор завода Борис Павлович Видяев долго извинялся и выделил певице машину специальной сборки, как для правительства. Зыкина даже обрадовалась такому повороту событий: «Что Бог ни делает, все к лучшему».

Зыкина была аккуратным водителем. Но однажды она попала в крупную аварию. Спешила домой на переговоры по телефону с импресарио Соломоном Юроком по поводу предстоящих гастролей в США. Проезжая по Манежной площади, подумала, что не успевает приехать к назначенному Юроком часу, и, чтобы сократить путь, повернула у Исторического музея на Красную площадь, по которой без специального разрешения никто не имел права ездить. Дежурившие на площади милиционеры, очевидно, подумали, что черная «Волга» несется не ради забавы, имеет на то разрешение, и машину не остановили. В это время шла уборка снега с площади у стен Кремля. Водителям стоявших в ряд самосвалов и в голову не приходило, что кто-то может ехать в зоне их работы. И первый загрузившийся самосвал тронулся в путь. Водитель, повернув голову вправо, что-то кричал старшему по уборке снега и не заметил несущуюся слева «Волгу». Зыкина не смогла мгновенно среагировать на возникшую ситуацию и ударилась в переднее левое крыло самосвала, изрядно его помяв. (На «Волге» был поврежден бампер, разбиты фары и практически вся облицовка радиатора.) Водитель самосвала тут же вызвал кремлевскую охрану, представителей комендатуры Кремля. Подъехали и гаишники. Все стали выяснять, кто прав, кто виноват, сколько стоит ремонт и т. д. «Да не шумите вы, – заявила певица. – Зря только воздух сотрясаете. Какой ремонт? Я вам новый самосвал куплю». И, по-моему, купила».

Тушенку всегда закупала впрок

«Несмотря на многочисленные концерты, гастроли, бурную общественную деятельность и наличие достатка, который мог бы освободить ее от бытовых хлопот, Зыкина любила почти все по дому делать сама – готовить, чуть ли не каждый день мыть полы, вязать и почти профессионально заниматься вышивкой. Культа из еды не делала, но готовила с удовольствием.

Кулинарные навыки ей привили еще в детстве – мама, бабушка Василиса. Любила домашние щи и угощала ими друзей и близких. Пробовали их многие – Плисецкая, Щедрин, Пахмутова, Терешкова. В 1967 году после концерта в Мельбурне пригласил ее в гости крупный бизнесмен, владелец фирмы по производству медикаментов. Незаметно разговор перешел на русскую кухню. «Да что об этом говорить, только время зря терять, давайте лучше покажу», – предложила певица. Пошла на кухню и сварила щи по своему «зимнему» рецепту.

Когда в гостях (обычно в новогоднюю ночь) певицу угощали так называемым салатом оливье, который, на ее взгляд, не имел ничего общего с настоящим оливье, она непременно давала хозяйке стола такой совет: «Возьмите 300 граммов мякоти вареной курицы или дичи, 3 вареных картофелины, 2 свежих или соленых огурца, 100 граммов цветной вареной капусты, 2 помидора, корень сельдерея, 2 столовые ложки консервированной фасоли, 2 столовые ложки консервированного зеленого горошка, 100 граммов вареной спаржи, 2 столовые ложки майонеза, 0,5 стакана растительного масла, 0,5 стакана 3-процентного уксуса, чайную ложку сахара, соль и перец по вкусу. Все нарежьте тонкими ломтиками (спаржу нарезать дольками длиной 3-4 см, а сельдерей соломкой), хорошо перемешайте, по кромке салатника выложите листы салата, затем сам салат, а сверху украсьте ломтиками птицы и веточками зелени».

Если кто-то давал ей рецепт приготовления вкусной и здоровой пищи, о котором она никогда не слышала, она непременно его записывала. Однажды, торопясь на репетицию и выходя из кабинета, попросила: «Юраш, сядь на мой телефон и жди звонка от Нади Бабкиной, она вот-вот позвонит. У нее какое-то чудо-варенье из абрикосов получается, запиши рецепт».

Дежурным блюдом во время репетиций ансамбля были макароны с тушеной говядиной и жареным на масле луком. Тушенка всегда закупалась впрок – десяток, а то и больше банок было всегда в запасе.
Была хлебосольной, потчевала чем могла, что было на столе или в холодильнике. Никогда я не видел, бывая у Зыкиной в застолье по разным поводам и без них, чтобы она кого-то из журналистов потчевала бутербродами с черной икрой, где ломтик хлеба был «тонюсенький-претонюсенький», а икры аж «в палец толщиной». Вранье это. Кстати, Зыкина любила больше красную икру и никогда ее не «черпала столовой деревянной ложкой, как кашу». Не могла терпеть, когда мужское сообщество закусывало коньяк солеными огурцами или селедкой. «Издевательство над коньяком, – сетовала она. – Мужчины всего мира пьют коньяк с кофе, покуривая при этом сигару или сигарету, у нас же заливают его за воротник, как водку».

Бриллианты носила при себе

«Конечно, Зыкина любила добротные, красивые украшения, и бриллианты не исключение. У нее была емкая косметичка из тонкой черной кожи, наполненная колечками, брошками, сережками, так или иначе в основе содержащими бриллианты.

Были там и другие камни – изумруды, сапфиры, но больше всего украшений было с бриллиантами. Косметичку она всегда держала при себе, не оставляла ни дома, ни на даче. Цену содержимого ее она, конечно, не знала, да цена ее и мало интересовала. И все разговоры о том, что стоило все это богатство 500 тысяч у.е., или полтора миллиона, – от лукавого, потому что, на моей памяти, об оценке ее украшений не могло быть и речи: Зыкиной было безразлично, сколько они стоили.

В один из рождественских вечеров, когда обсуждали у нее дома готовившуюся по телевидению передачу с участием певицы, неожиданно зашел разговор о бриллиантах. И Зыкина, встав из-за стола, ушла в другую комнату и принесла на ладони сережки, сделанные, как оказалось, ювелирных дел мастером, видимо, недавно. «Посмотри, какая филигранная работа», – и протянула мне сережки. Я стал внимательно их рассматривать, и мне показалось, что камни в них ненастоящие, о чем и заявил во всеуслышание. «Такого не может быть, потому что не может быть никогда», – возразил сидевший рядом Гридин. «Это можно легко проверить, – сказал я. – Достаточно зажечь одну свечу, и будет видна игра каждого бриллианта, его радужные переливы». Такой процедуре научил меня Ростропович, ссылаясь на XVII-XVIII века, когда дамы, блистая бриллиантами на балах при свете свечей, глядя вокруг, могли определить, у кого какого качества камни и даже руками какого ювелира они сделаны. Свет в комнате тут же выключили, зажгли свечу . Вертели сережки вместе с Гридиным и так и этак – никакой игры не заметили. «Вот аферист, завтра поеду (к какому-то старому еврею, фамилию я не запомнил), башку ему оторву». Через некоторое время вижу в ушах Зыкиной такие же сережки, что мы разглядывали вечером в рождественские дни. «Людмила Георгиевна, – спрашиваю, – камешки-то в сережках настоящие или как?» «Теперь настоящие, – отвечала она. – Ты оказался в основном прав. Мелкие камешки были все же алмазиками, просто не ограненными как следует, а вот покрупнее действительно пришлось заменить». «Гридин собирался ювелиру башку свернуть. Свернул?» – спрашиваю. «Я сама ездила к ювелиру, предупредила, что такое может случиться».

Я помню, как, положив на ладонь орден Святого апостола Андрея Первозванного, она внимательно разглядывала блестевшие в нем разных размеров камушки.

– Красив орден, ничего не скажешь, и как много труда вложено в него ювелирных дел мастерами, – налюбовавшись наградой, заметила певица.

<...> К наградам Зыкина относилась довольно спокойно. Раз человек заслуживает орден и сознает, что получил за особые заслуги, говорила она, значит, он может считать, что совершил хороший поступок.
Зыкина и к славе была равнодушна, не позволяя ей ни ослеплять, ни взволновать себя».

Елена ШУМИНА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»)